karga_golan (karga_golan) wrote,
karga_golan
karga_golan

Categories:

Трехмерные чувства-узоры от Яэль Балабан

У замечательной хайфской художницы Яэль Балабан одновременно проходят две выставки: «Рисунок атакует» (“Drawing Attack”) в галерее кибуца Кабри в Верхней Галилее (куратор Дрора Декель) и «Страсть ризомы» (“The Passion of the Rhizome”) в галерее Центра Игаля Алона в кибуце Гиносар на Кинерете (куратор Нава Харель-Шошани).

Яэль Балабан не рисует в общепринятом смысле – карандашом на бумаге. Она вяжет свои рисунки: так, как вывязывают узоры крючком. Плетет шаль не из пряжи, а фломастером на картоне, украшая не ткань цветами и бусинами, а картины - пружинами, карандашами, проволокой. Предметами, на первый взгляд, не имеющим отношения к рисунку, превращающими нежные женские узоры в «Рисованную атаку» амазонок, «Страсть ризомы» в паутину рутины.

Для увеличения нажми на меня!

 

Все это – слова современного языка искусства, на котором Яэль Балабан говорит со своими зрителями, сознательно перейдя к неологизмам после многих лет увлечения классическим рисунком, морскими пейзажами «под Айвазовского», после того, как нашла саму себя в рисованном мире.

Яэль сама придумала-вывязала себе творческое пространство – реальное измерение оно обрело в центре художников «Пирамида» в Хайфе и в тель-авивской галерее Шая Арье. Виртуальное – в электронной галерее walla.

Художественная жизнь в Хайфе, по словам Яэль, меняется – хотя бы потому, что художникам предоставляют мастерские. Но и идеалы меняются – судьба Яэль тому подтверждение.
Детство: Москва, родители – музыканты, единственная дочка в семье. Снег – в непогоду классическая литература осваивается многотомными собраниями сочинений. Учеба в музыкальной школе, французский, математика, увлечение живописью. В 1972 году семья репатриируется в Израиль (отпустили во время визита Никсона).
Юность: учеба в интернате для детей репатриантов в Хадасим («После рафинированной Москвы меня покорил другой образ жизни»). Там Яэль увлекается лепкой и керамикой – работает в керамической мастерской, понимая, что такое магия глины материала. Ее работы хорошо продаются. После службы в армии она решает поступать в академию «Бецалель», но семья требует приобрести практичную специальность. Яэль одновременно приняли в «Бецалель» и на факультет компьютерных наук Тель-Авивского университета, где она и проучилась с удовольствием три года, получила первую степень, до сих пор обожает математику и иногда, удовольствия ради, играет на фондовой бирже по математическим законам.
Становление: увлечение иудаизмом, учеба в Институте Меира в Иерусалиме, в Открытом университете, религиозный образ жизни. Яэль вышла замуж за репатрианта из Англии, переехала в Ацмону (одно из разрушенных поселений Гуш-Катифа). Там у них родилось шестеро детей, она открыла ателье по производству декоративных украшений для дома.
Затем: неожиданная болезнь, попытка понять, а что же останется после... Другая семья, переезд в Хайфу, еще четверо детей и убеждение, что надо вернуться к живописи.

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

e75a100f222cde002a9b367a9527a614_mi corazon-2.jpg

Для увеличения нажми на меня!

- Как это произошло?
- На берегу моря. У меня была возможность брать уроки живописи только по утрам – пока дети были в школе. И я пошла в кружок пенсионеров: мы сидели на берегу моря и рисовали волны. И «мои» пенсионеры убедили меня обратиться в Хайфский Дом художника – в «Бейт-Оманим». В результате там состоялись пять моих «морских» выставок.
А началось все, когда мне было 30 лет. Я неожиданно заболела и задумалась над тем, а что же останется после меня, что будут помнить мои дети? Я была скрыта под множеством оболочек – физических и ментальных – под слоями одежды, платками, условностями. Именно с вопроса «а кто я такая» и началось возвращение к живописи. После «морских» выставок я стала рисовать женские фигуры на картонах, сделала выставку «Картомания» и неожиданно после нее решила, что просто обязана изучать современное искусство. Поступила сначала в колледж искусств «Бейт–Берл», где получила первую степень, изучая скульптуру, а потом, в 2008 году, закончила и «Бецалель», получив там вторую степень.

- А как вас туда приняли? Мать 10 детей, далеко не студенческого возраста.
- Я приехала в «Бейт-Берл», нашла Яира Гарбуза - ректора колледжа и, взяв его за руку, привела к своей машине. Машина была набита картонами и рисунками – Гарбуз посмотрел на них через стекло и сказал «Принята! И сразу на второй курс!». За время учебы в «Бейт-Берл» у меня прошло еще 5 выставок.

- Насколько я знаю, не в последнюю очередь, благодаря Номи Шалев.
- Номи – очень известная личность в израильском искусстве, художница, куратор, работавшая одно время в музее «Яд ва-Шем» в Иерусалиме. Когда мы с ней познакомились у нее была галерея в Дизенгоф-Центре. Именно она помогла мне понять, что же такое современное искусство – искусство говорить со зрителями на современном понятном им языке. Но строй этого языка в первую очередь зависит от меня. Благодаря Номи Шалев я поняла, что искусство – это в первую очередь поиск языка выражения. Я прекрасно рисовала море, но быть еще одним маринистом не хотела. Тогда я начала искать «свое» в истории нашей репатриации, в истории семьи.

- На каком языке вы обратились к зрителям?
- На языке новых форм, новых материалов, иной подачи. Незадолго до встречи с Номи, мой отец передал мне справку о реабилитации моего деда, расстрелянного в 1938 году. Просил сберечь как семейную реликвию и что-то с этим сделать. И вот с помощью Номи Шалев я из этой справки сделала персональную выставку: в Дизенгоф-Центре проходят тысячи людей, но вряд ли им было интересно то, как я рисую. И я решила показать не свое умение, а свое отношение: сделать из этой бумажки с лаконичным текстом и с огромной размашистой подписью чиновника экспонат. Ужасная по сути своей справка и красивая витиеватая подпись. Я увеличила эту подпись в тысячи раз, сделала ее трехмерной, придумала особую технику объемного изображения. С этой подписи началась моя карьера – на нее и сопроводительный текст обратило внимание множество людей. Потом из этой подписи я сделала уже 3-метровую скульптуру в «Бейт-Берл», поместив рядом крохотную справку и ее перевод на иврит. Эта трехмерная композиция экспонировалась на выставке «Оманут ха-арец» на тель-авивской электростанции «Ридинг», и там я поняла, что такое сила современного искусства, почувствовала, что его возможности безграничны, какое-то потрясающее отношение к искусству, отсутствие иерархии.

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

- Вы резко ушли от традиционных форм живописи. Что еще заставило вас искать иной путь, прекратить попытки стать, как вы сами уже говорили, «вторым Айвазовским»?
- Думаю, что я просто чувствительна к окружающим, ищу язык общения. Красиво рисовать недостаточно – искусство должно способствовать прямому контакту между душами. Важно не только сказать, но и быть услышанной. К тому же, я деятельный человек, мне необходимо все время что-то делать, что-то искать. Если просто размышлять – получится чисто философская работа. Художник должен все время что-то делать руками, менять материалы. Работа с материалом должна стать рутиной - но творческой.

- Мир изменился – потому вы используете на выставках в Кабри и в Гиносаре неконвенциональные материалы, едва ли не строительные - мезонит, металлические обрезки, пружины? Но ухитрились сплести из них нежное кружево, тонкие женские сети, играя со светом и тенью.
- Я осознано выбираю материалы новые и не натуральные, подходящие под мои идеи. Для «подписи» я использовала полиуретан – пластик, который раздулся, как спесь чиновника. Потом я делала скульптуры из надутых шин – как чиновники, которые невероятны раздуты от собственного чванства. Из пенопласта резала скульптурные пародии на мрамор – но грустные пародии-воспоминания о детстве. Работы на выставках “Drawing Attack” и “The Passion of the Rhizome” сделаны фломастером на мезоните – сорте фанеры, которую используют для задних стенок шкафов.

- Время романтизма закончилось?
- Мне было важно подчеркнуть, что это материал, который обычно никто не видит. Это нечто, «вынутое из шкафа». Тайное, ставшее явным. Это и провокация, и желание удивить, показать нечто свое.

- Матрасные пружины, которые оказываются струнами от виолончели, женские пляшущие фигуры, вовлеченные в безумный хоровод, рыбацкая сеть, изящная как бельгийские кружевные воротнички, сплетенные фломастером в генеалогическое древо, пропитанный эротикой корень мандрагоры или может бесконечная групповая фотография... Какие ассоциации ваши плетенья вызывают у вас самой?
- Это очень женские работы. И это выход из рутины. А еще здесь можно увидеть птицы, боль, отношения между людьми в паре и между группами. Женщины ведут себя на моих картинах иначе, чем мужчины. Ранее, в той же технике, я создала ряд работ с мужскими фигурами...

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

4f531617dd5ab8cd5f8f34d2f1669f32_yael balaban19.jpg

- Живописные работы на вашей выставке ощутимо трехмерны, скульптурны. Напоминают архитектурные многоэтажные построения.
- Рисунки на листе бумаге – это для эскизов, прикидки. Настоящая работа требует лепки, скульптурного подхода, Может такие объемные многослойные работы – отголоски моей незабытой любви к математике, четкости построения матриц, геометрических форм.

- Как пришла тема – пляшущие женщины? И техника – мелкие штрихи-шажки-петельки?
- Подсознательно. Я отталкивалась от случайных эскизов. Скорее мои руки вели меня.

- Почему такие «женские» выставки так жестко называются – «Рисунок атакует» и «Страсть ризомы»? Агрессивность и одно из основных понятий философии постмодернизма?
- Ризома ассоциируется с запутанной корневой системой растений - мои картины ее напоминают. А «атакует» потому, что я начала готовить выставку, когда Хайфу обстреливали из Ливана. В нашей жизни очень много агрессии – и она выплескивается на картины.

- Отсюда и пружины, карандаши, металлические детали?
- Я купила все это оптом в кибуце на севере - увидела кучу металла и мое воображение взыграло. Эти пружины - живой организм, гистологический срез, клубок мыслей. Эта взаимосвязанная система и в то же время это пародия на саму себя. Я сама заведена как пружина, карандаш всегда у меня в руках. Я могу резко распрямиться, как туго закрученная пружина – во мне сидит желание развиваться, мне нужна публика, внимание, реакция коллег-художников.

- Внутреннего убеждения недостаточно? Так ли необходимо признание внешнего мира?
- Мне это очень важно. Не знаю, как для других, но мне поддержка и признание насущны. Это выводит на новую дорогу, на которой необходимо преодолевать препятствия в творчестве, идти к цели, ради которой я готова претворять самые странные свои идеи.

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

- К выставкам вышел каталог ваших работ с пространной статьей художницы Дроры Декель – куратором галереи в Кабри. Может ли быть понятно ваше творчество без такого предисловия? Совпадет ли резонанс? Поймает ли зритель ваши идеи в свои сети?
- Мое искусство связано не только с моей биографией, но и с историей феминистского искусства. Феминизм 2000-х годов, женский взгляд на время, пространство и скульптуру, моя судьба и желание творить. Если зритель все это учтет, то мои работы будут поняты безо всяких пояснений.

- Так что поднимем бокалы за понимание?
- И за искусство. Приходите на выставки.

Вход на выставки – бесплатный.
Выставка в кибуце Гиносар продлится до 20 марта.
В субботу, 20 февраля, в 11.30 в галерее состоится встреча с художницей.
Часы работы Центра Игаля Алона – с воскресенья по четверг и по субботам с 8.30 до 16.00, по пятницам – с 8.30 до 15.00. Телефон для справок - 04-6727700.

Часы работы галереи в Кабри - по пятницам с 10.00 до13.00 и с 19.00 до 21.00, по субботам и праздникам с 10.00 до 15.00. Справки по телефону 04-9952252.
В день закрытия выставки – в субботу, 27 февраля, в 13.00 в галерее пройдет встреча с Яэль Балабан.

Сайты в помощь:
http://e.walla.co.il/?w=/265/1639915
http://www.pyramidart.org/artists.html
http://shayaryegallery.com/
http://www.cabri.org.il
http://www.bet-alon.co.il/

Маша Хинич. Фото: Дрора Декель, Яэль Балабан

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments