karga_golan (karga_golan) wrote,
karga_golan
karga_golan

«Ревизор» в "Гешере"

Все можно увидеть в Израиле: и скорое пришествие мессии, и экспериментальные постановки немецких драматургов, и ежедневный балаган в кнессете. С ревизорами же у нас вообще все в порядке.

Для увеличения нажми на меня!

 

От классики, которая потому и классика, что всегда свежа, актуальна и перекликается с происходящим вокруг и внутри, многие почему-то ждут заштампованности, вариаций того, что показывали давным-давно и далеко-далеко на школьных еще спектаклях. «Ревизор» Гоголя в «Гешере» - полный антипод классическим выверенным, во фраки облаченным «Ревизорам» прошлого - динамичный, свежий и молодой спектакль. Хрестоматийной заунывности, мглистой изнанки русской души и мучительных поисков собственного «я», утопленного в самогоне, в нем нет. Вместо комедии, давно воспринимаемой, как трагедия русского бытия, Евгений Арье поставил отличную буффонаду, смотрящуюся на одном дыхании.

Энергичный, веселый спектакль о грустном, о нашей неизменной жизни. Потому как сами люди никак не меняются, хотят лучше жить, меньше работать и поменьше думать. Потому как думать – страшновато и тяжело, и вот это Николай Васильевич и Антон Антонович из «Ревизора» вкупе с остальными персонажами хорошо знает и понимает.

Для увеличения нажми на меня!

Для увеличения нажми на меня!

Это другой «Ревизор» – бодрый, универсальный, четкий, не по схеме, а скорее по-брехтовски поставленный – с зонгами, танцами, ожившими снами, падающими с неба подушками, яркими костюмам, танцами, бесшабашной веселостью и вселенской грустью. Все чувства напоказ, эмоции открыты, но дурак-то оказывается умеет думать, жулик сострадать, а любить, пить, вкусно поесть и хорошенько выспаться - так это надо всем! В том числе и разноплановым актерам - русскоязычным и ивритоязычным, занятым в спектакле и столь по-разному препарирующим и, соответственно, подающим текст – кто буквально, бережно, смакуя каждое слово, наслаждаясь каждой фразой, давно ставшей оборотом русской речи, подавая реплики едва ли не трепеща от удовольствия, на блюде тонкого фарфора с заметной еще, не смытой, золотой каемочкой. А кто-то - прямо, в лоб, жестко и выучено – в неровной грубой глиняной миске. Но разнообразная сервировка сценического стола делает спектакль еще более эклектичным, еще более интересным, добавляя разноплановую речь к пестрейшему оформлению сцены и костюмов (Михаил Краменко) – отличная иллюстрация к тому, как серая Русь воспринимается в солнечном Средиземноморье.

А что же сочный русский язык? Как без прибауток, пословиц и поговорок в диалогах Бобчинскго-Добчинского? Что-то ушло, даже тщательный перевод (Рои Хен) выхолащивает авторское присутствие, но иврит по-иному проявил философию пьесы. К тому же русскоязычные зрители могут себе позволить перечитать Гоголя на языке оригинала, а ивритоязычные в любом случае не воспримут «Ревизора» как часть учебника по литературе.

Выросшие в мире русского языка к тексту относятся свободно, отлично от ивритоязычных коллег, чувствующих себя несколько коряво и потому не всегда складно. Русскоязычные актеры - – внутри текста, ивритоязычные слегка отстранены от него, не понимая как это смешно и как это здорово просто произнести торжественно: Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений – уже из одной этой фразы можно сделать спектакль, а из Аммоса Федоровича Ляпкин-Тяпкина и Христиана Ивановича Гибнера, уездного лекаря – еще один. Эта песня из имен в переводе исчезла, но появился хоровод образов, появился буквально, длинной цепочкой персонажей Шпекин-Добчинский-Бобчинский-Растаковский-Коробкин-Уховертов-Свистунов-Пуговицын-Держиморда – образующих на сцене водоворот, в который падают сверху то завывающие коты, то каркающее воронье, слуги, чиновники, полицейские - вся Россия ухает в эту воронку, сквозь узкое горлышко целым и невредимым протискивает только Хлестаков.

170 лет назад написанная российская комедия стала на израильской сценой буффонадой, фарсом, притчей, но главное - благодаря гениальности Гоголя, выведшего саму суть натуры человеческой – каждый находит в ней созвучия себе самому. Хитрецы и льстецы, растроганная девушка и растерзанная мамаша, подхалимы и маленькие-маленькие, тихие люди, мечтающие лишь об одном: чтобы имя их гремело звонко-громко, а там и помереть не страшно. В какой стране бывает по-другому?

Для увеличения нажми на меня!

Евгений Арье поставил спектакль очень визуальный, музыкальный и «задумчивый», смотрящийся на одном дыхании и долго потом вспоминаемый. В первую очередь вспоминается обаятельный Двир Бендек, играющий столь не обаятельного мужлана Антон Антоновича Сквозника-Дмухановского, которой вроде бы как все рубит с плеча, а на деле-то мягчайший человек, просто бочонок со сливочным маслом, только вот обстоятельства – городской все-таки голова! - заставляют вести себя так, как ведут себя люди, принимающие решения за целый город. Нелегко ведь это – и нелегко быть Двиром Бендеком, у многих ассоциирующегося исключительно с рекламами, а на деле – глубоким характерным актером, умеющего слушать и слышать режиссера и рассказывать Гоголя на иврите.

Для увеличения нажми на меня!

Алон Фридман – Хлестаков - играет столичного щеголя-шалопая так, что мог и вообще обойтись без слов – так выразительны его гримасы, ужимки, жесты, походка. И хотя жалок он должен быть, презрение вызывать, но ведь выходит победителем, всех обдурив. Стоит ли восхищаться проходимцами? Вряд ли, но изворотливости иногда хочется позавидовать.

Справедливости ради надо перечислить всех актеров: Наташа Манор, Нета Шпигельман, Алесандр Сендерович, Ори Янив, Евгений Терлецкий, Дуду Нив, Гилад Клеттер, Борис Аханов, Жиль Бен-Давид – нет, всех не получилось, потому что тогда надо каждого описать. Все хороши, а Наташа Манор – еще и заразительно искренна. Ее Анна Андреевна – само женское естество. Мужа – любит, дочь – любит, Хлестакова – любит, лесть – обожает, а уж платья с рюшечками и оборочками - так даже слов нет. Она проста, но такая простота достигается высшим расчетом и высокой игрой.

Для увеличения нажми на меня!

История инкогнито из Петербурга, превращенная в оптимистичный трагифарс, сможет еще долго интриговать зрителей. Немая сцена в конце действия достойна отдельных аплодисментов – и в ней звучит голос автора, казалось бы уже 170 лет назад все видевшего и предвидевшего, да и сейчас видящего нас всех насквозь из своего хитрого далека.

Сайт театра «Гешер» - gesher-theatre

Маша Хинич, tarbut.ru

 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments